VI. Возвращение в Джахилью 8 глава

— Снижаемся.

Позднее, той же ночкой, камера вернётся к этой витрине. Телевизоров там не будет.

Камера смотрит с воздуха за входом в клуб «Горячий Воск». Сейчас милиция покончила с восковыми изображениями и выводит реальных людей. Камера приближается к арестованным: высочайший альбинос; мужик в костюмчике от Армани, напоминающий тёмное зеркальное изображение де Ниро VI. Возвращение в Джахилью 8 глава; молодая женщина лет — скольки? — 14-ти, пятнадцати? — угрюмый юноша лет 20 5 либо около того. Имена не именуются; камера не знает этих лиц. Равномерно, но, возникают факты. Ди-джею клуба, Сьюзанкеру Тарану[1161], известному также как Пинквала, и его владельцу, государю Джону Масламе, будет предъявлено обвинение в крупномасштабной торговле наркотиками — крэком[1162], «коричневым VI. Возвращение в Джахилью 8 глава сахаром»[1163], гашишем, кокаином. Мужик, арестованный вкупе с ними, служащий Масламы в расположенном неподалёку музыкальном магазине «Попутные Ветра», зарегистрирован как обладатель фургона, в каком было найдено неуточнённое количество «тяжёлых наркотиков»; также несколько «горячих» видеомагнитофонов. Имя девченки — Анахита Суфьян; она — несовершеннолетняя, по-видимому, много пьёт и, как намекают, состояла в сексапильных отношениях по VI. Возвращение в Джахилью 8 глава последней мере с одним из трёх арестованных. Как отмечается дальше, за ней водятся прогулы и связи с известными криминальными типами: правонарушительница, это непременно. — Освещённый журналист предложит народу эти вкусные куски много часов спустя после чего, но анонсы уже безрассудно несутся по улицам: Пинквала! — И «Воск»: они разрушили это VI. Возвращение в Джахилью 8 глава место — сейчас и его! — С этого момента — война.

Но это — как и почти все другое — происходит в местах, куда не просачивается взор камеры.

*

Джабраил:

ступая как будто через грёзы, после нескольких дней блуждания по городку без пищи и сна, с трубой по имени Азраил, надёжно скрытой в VI. Возвращение в Джахилью 8 глава кармашке пальто, он больше не осознаёт различия меж королевствами грёз и яви; — он осознает, что сейчас должен владеть некой вездесущестью, ибо движется через несколько историй сходу: есть Джабраил, оплакивающий своё предательство в отношении Аллилуйи Конус, и Джабраил, летящий над смертным одром Пророка, и Джабраил, наблюдающий всекрете за ходом паломничества VI. Возвращение в Джахилью 8 глава через море, ждя мига, когда сумеет явить себя, и Джабраил, ощущающий, с каждым днём посильнее, желания неприятеля, притягивая его всё поближе, завлекая его в свои последние объятия: узкого, лживого неприятеля, принявшего вид его друга, Саладина, его самого реального друга, чтобы усыпить его внимательность. И есть Джабраил, спускающийся по улицам Лондона, стремясь VI. Возвращение в Джахилью 8 глава осознать Волю Божию.

Должен ли он стать агентом Божия гнева?

Либо его любви?

Месть он либо прощение? Должна ли фатальная труба остаться в его кармашке, либо же он должен вытащить его и вострубить?

(Я не даю ему никаких инструкций. Я и сам заинтригован его выбором — как результатом состязания по борьбе VI. Возвращение в Джахилью 8 глава с самим собой. Нрав против судьбы: стиль поединка свободный. Два падения, два преданных хлопка по ковру либо нокаут решат финал схватки.)

Сражаясь, через свои бессчетные истории, продолжает он собственный путь. Бывает, он переживает за неё, Аллилуйю, её донельзя возвышенное имя; но позже вспоминает дьявольские стишки и отбрасывает VI. Возвращение в Джахилью 8 глава эти мысли. Рожок в его кармашке кличёт трубить; но он сдерживается. Сейчас — не время. В поиске ключей — что делать?[1164] — следует он по улицам городка.

В каком-то вечернем окне он замечает телек. На дисплее — лицо дамы, известной «вопросительницы», интервьюирующей равно известного, мерцающего ирландского «гостя». — Что, на Ваш взор, самое VI. Возвращение в Джахилью 8 глава противное? О, я думаю, я уверен, это было бы, о, да: остаться одному в Сочельник. Тогда для тебя придётся по сути столкнуться с самим собой, тогда ты, ты посмотришь в прохладное зеркало и спросишь себя: неуж-то это всё, что есть? — Джабраил, одинокий, не понимающий денька и месяца, идёт далее VI. Возвращение в Джахилью 8 глава. В зеркале же — неприятель приближается к нему в том же темпе, что и его свой: зовущий, протягивающий ему руки.

Город отправляет ему знаки. Тут, гласит он, решил поселиться голландский повелитель, когда прибыл сюда более трёх веков вспять. В те деньки это был пригород, деревня, застывшая в зелёных британских полях VI. Возвращение в Джахилью 8 глава. Но когда повелитель явился, чтобы основать тут собственный дом, английские квадраты заплясали посреди полей: красно-кирпичные строения с голландскими шпилями, рвущимися к небу, в каких могли жить его придворные. Не все мигранты бессильны, шепчут всё-ещё-стоящие строения. Они навязывают свои потребности новейшей местности, принося свою свою связность новооткрытым VI. Возвращение в Джахилью 8 глава землям, сочиняя их поновой. Но посмотрите, город предупреждает. У бессвязности тоже должен быть собственный денек. Проезжая по парковой стране, в какой он желал жить — которую он желал цивилизовать, — Вильгельм III, был сброшен лошадью, тяжело свалился на твёрдую землю и сломал свою царскую шею[1165].

Иногда он обнаруживал себя посреди ходячих VI. Возвращение в Джахилью 8 глава трупов, больших толп мертвяков, которые все до 1-го отрешались признать, кем они стали; трупов, мятежно продолжающих вести себя подобно живым людям, посещая магазины, садясь в автобусы, флиртуя, ворачиваясь домой, чтоб заняться любовью, куря сигареты. Но вы же мертвы, орет он на их. Зомби, войдите в свои могилы. Они игнорируют его VI. Возвращение в Джахилью 8 глава, либо смеются, либо глядят смущённо, либо угрожают ему кулаками. Он стихает и торопится прочь.

Город становится неопределённым, бесформенным. Мир уже не подлежит описанию. Паломничество, пророк, противник соединяются, исчезают в тумане, возникают. Итак вот в чём с ней дело: Алли, Ал-Лат. Она — возвышенная птица. Очень хотимая VI. Возвращение в Джахилью 8 глава. Сейчас он вспомнил: она гласила ему, издавна, о поэзии Нервина. Он пробует сделать выборку. Книжку. Сосущий большой палец артист со своими адскими представлениями. Книжка — продукт контракта с Сатаной, извращающего договор Фауста, сказал он Алли. Доктор Фауст пожертвовал вечностью ради 2-ух дюжин лет могущества; создатель соглашается с разрушением его жизни, и VI. Возвращение в Джахилью 8 глава его достижением будет (но только если он удачлив), может быть, не вечность, но, по последней мере, потомство. В любом случае (так считал Нервин), Бес оказывается в выигрыше.

Что пишет поэт? Стихи. Что за перезвоны в мозгу Джабраила? Стихи. Что разбило его сердечко? Стихи и опять стихи.

Труба, Азраил, взывает VI. Возвращение в Джахилью 8 глава из кармашка пальто: Возьми меня! Дадада: Козырь в рукаве. Вводи меня в игру, играйся на мне! Пылай оно всё голубым пламенем, весь этот ничтожный бардак: только надуй щёки и тру-ту-ту-ту, всем труба! Пойдём, время зажигать![1166]

Как жарок он: мокроватый, скрытный, нестерпимый. Это совсем не Благословенный Лондон: только не VI. Возвращение в Джахилью 8 глава этот непотребный город. Взлётная Полоса 1[1167], Махагони, Альфавилль. Он блуждает через смешения языков. Вавилон: видоизменённое ассирийское «бабилу». «Врата Божии». Вавилондон[1168].

Где же это? — Да. Как-то ночкой он свернул за соборы Промышленной Революции, жд терминалы северного Лондона. Безымянный Царский Крест, схожая на нетопыря наизловещая башня Святого Панкратия[1169], красно-чёрные VI. Возвращение в Джахилью 8 глава газохранилища, раздувающиеся и сдувающиеся, как будто огромные стальные лёгкие. Там, где в один прекрасный момент пала в битве царица Боудикка[1170], Джабраил Фаришта борется сам с собой.

Гудсвей: Хорошая улица, Улица Добра[1171]; но — О, какое сочное добро прохлаждается в дверных проёмах и под вольфрамовыми лампами, сколь вкусные куски предлагаются на этом VI. Возвращение в Джахилью 8 глава пути! — Качающиеся сумочки, ловчие сети окружённых серебром сетчатых чулочков: это продукты не только лишь свежайши (средний возраст — от 13-ти до пятнадцати), да и недороги. У их недлинные, схожие друг дружке истории: у всех кое-где припрятаны мелкие дети, все были изгнаны из дому сердитыми, пуританствующими родителями VI. Возвращение в Джахилью 8 глава, ни одна не бела. Сутенёры с ножиками забирают девяносто процентов от их дохода. Продукты — это, в конце концов, всего только продукты, в особенности когда они — грязь.

К Джабраилу Фариште на Хорошей Улице взывают из теней и от ламп; и сначала он ускоряет шаг. Что все-таки со мной творится VI. Возвращение в Джахилью 8 глава? Такие биби — и только для моих глаз[1172]. Но потом он замедляется и останавливается, услышав кое-что ещё, зовущее его от ламп и из теней: некоторую нужду, некоторую бессловесную мольбу, скрытую прямо под оловянными голосами десятифунтовых поблядушек. Его шаги замедляются, потом замирают. Его задерживают их желания. Почему? Потом они приближаются VI. Возвращение в Джахилью 8 глава к нему, вытягивая его, как будто рыбу, невидимыми крючками. Приблизившись к нему, они начинают преображаться, их бёдра перестают покачиваться при ходьбе, через косметику на лицах проступают годы. Подойдя совершенно близко, они становятся на колени. За кого вы почитаете Меня?[1173] — спрашивает он, и желает добавить: Я знаю ваши имена. Я встречал VI. Возвращение в Джахилью 8 глава вас в один прекрасный момент ранее, в другом месте, сзади занавеса. Вас было двенадцать[1174], как и сейчас. Айша, Хафза, Рамла, Сауда, Зейнаб, Зейнаб[1175], Маймуна, Сафья, Джувайрия, Умм Салама Махзумит, Рейхана Еврейка и красивая Мария Коптская. Они продолжают молчком стоять на коленях. Их желания известны ему без слов. Чем архангел не куколка VI. Возвращение в Джахилью 8 глава? Катпутли, кукла. Верные гнут нас по собственному желанию. Мы — силы природы, и они — наши хозяева. Хозяйки тоже. Тяжесть в членах, жара, и в ушах гудит, как будто пчёлы в летний полдень. Как просто ослабнуть!

Он не ослабнет.

Он стоит среди стоящих на коленях малышей, ожидающих сутенёров.

И когда те VI. Возвращение в Джахилью 8 глава приходят, он, в конце концов, достаёт — и придавливает к губам — собственный неспокойный рожок: истребитель, Азраил.

*

Когда потоки огня вырываются из устья его золотой трубы и поглощают приближающихся парней, обернув их огненным коконом, уничтожив их так тотально, что не остаётся даже шипящих на тротуаре башмак, на Джабраила нисходит VI. Возвращение в Джахилью 8 глава осознание.

Он продолжает идти, обгоняемый благодарностью шлюх, направляя стопы в сторону города Спитлбрик, Азраил опять в его просторном кармашке. Всё прояснилось.

Он — архангел Джабраил, ангел Провозглашения, с могуществом откровения в руках. Он способен открывать груди мужикам и дамам, извлекать скрытые в их сердцах желания и делать их реальностью. Он — исполнитель VI. Возвращение в Джахилью 8 глава желаний, утолитель страстей, воплотитель грёз. Он — джинн из лампы, и владелец его — Птица Рок[1176].

Какие рвения, какие императивы витают в полуночном воздухе? Он обоняет их. — И поклоны, так оно было, да. — Да будет огнь. Это — город, который очистится в пламени, обретёт непорочность, только сгорев до основания.

Огнь, падающий огнь. Такой VI. Возвращение в Джахилью 8 глава трибунал Бога во гневе его, — провозглашает Джабраил Фаришта в буйство ночи, — вот те люди, которым должно явить рвения собственных сердец — и которые будут поглощены ими.

Дешёвое высотное жильё окружает его. Ниггер ест дерьмо белоснежного человека, неоригинально напоминают стенки. У построек есть имена: «Исандлвана», «Роркс-Дрифт»[1177]. Но ревизионистская предприимчивость делает VI. Возвращение в Джахилью 8 глава собственный ход, чтоб две из этих четырёх башен оказались переименованы и носили сейчас имена «Мандела» и «Туссен л’Увертюр»[1178].

Башни подымаются на сваях, и в бетонной бесформенности под и меж ними — вой нескончаемого ветра и вихрящиеся осколки: битая кухонная утварь, спущенные велосипедные шины, сломанные панели дверей VI. Возвращение в Джахилью 8 глава, кукольные ноги, овощные отбросы, извлечённые из пластмассовых мусорных мешков голодными кошками и собаками, пакеты от фаст-фуда, катящиеся жестянки, разрушенные карьерные перспективы, оставленные надежды, потерянные иллюзии, излитая злоба, скопленная горечь, исторгнутые ужасы и заржавелая ванна. Он стоит бездвижно, пока мелкие группки жильцов проносятся мимо в различные стороны. Некие (не все) носят орудие VI. Возвращение в Джахилью 8 глава. Дубинки, бутылки, ножики. Во всех группах белоснежная молодёжь соседствует с чёрной. Он поднимает свою трубу к губам и начинает играть.

Крошечные бутоны пламени расцветают на бетоне, подпитываемые отвергнутыми грудами имущества и желаний. Вот маленькая, гниющая кучка зависти: она пылает в ночи зелёным. Огни всех цветов радуги, и не VI. Возвращение в Джахилью 8 глава они все нуждаются в горючем. Он выдувает мелкие пламенные цветочки из собственного рожка, и они пляшут на бетоне, не нуждаясь ни в горючем, ни в корнях. Вот — розовый! Там, что там было неплохого? Я знаю: серебряная роза. — А сейчас бутоны распускаются, превращаясь в кустарник, они ползут, как будто лианы VI. Возвращение в Джахилью 8 глава, на стенки башен, они тянутся к своим соседям, формируя живую изгородь разноцветного пламени. Это подобно созерцанию люминесцентного сада, его рост ускорен во много тыщ раз: сад бутонизирует, зацветает, становится густым, запутанным, становится непролазным, — сад плотно переплетённых химер, соперничающих в собственной своей сверкающей манере с терновым лесом, появившимся вокруг VI. Возвращение в Джахилью 8 глава дворца спящей кросотки совершенно в другой притче, давным-давно.

*

Но тут нет никакой кросотки, спящей вблизи. Есть Джабраил Фаришта, идущий в мире огня. На Хай-стрит он лицезреет строения, построенные из пламени, со стенками огня, и пламя подобно собранным занавескам, висячим на окнах. — И есть мужчины и дамы, прогуливающиеся с полыхающей VI. Возвращение в Джахилью 8 глава кожей, бегущие, скачущие вокруг него, одетые в пальто из огня. Улица перевоплотился в раскалённую докрасна, расплавленную реку цвета крови. — Всё, всё пылает, ибо он дудит в собственный весёлый рожок, давая людям то, что те хотят, волосы и зубы городских жителей дымятся и алеют, стекло пылает, и VI. Возвращение в Джахилью 8 глава птицы летят над головою на зияющих крыльях.

Неприятель рядом. Неприятель — магнит, воронка водоворота, неодолимый центр чёрной дыры, его гравитационная сила создаёт горизонт событий[1179], от которого ни Джабраил, ни свет не способен убежать. Сюда, кличёт неприятель. Я тут.

Не дворец, но всего только кафе. И в комнатах наверху, в заведении для ночлега VI. Возвращение в Джахилью 8 глава и завтрака — совсем не спящая принцесса, но разочарованная дама, наглотавшись дыма, лежит без сознания тут; и рядом с нею, на полу около кровати и настолько же безотчетный — её супруг, вернувшийся из Мекки прошлый школьный учитель, Суфьян. — Тогда как в другом месте горящего Шаандаара безликие люди стоят в окнах, жалобно размахивая VI. Возвращение в Джахилью 8 глава руками, чтоб позвать на помощь, неспособные (ни один рот) даже закричать.

Неприятель: он трубит на горизонте![1180]

Вырисовывающийся на фоне пылающего Шаандаар-кафе, посмотри, вон он, твой товарищ!

Азраил прыгает непрошеным в руку Фаришты.

Даже архангел может испытать откровение, и когда Джабраил ловит, на самый мимолётный из моментов VI. Возвращение в Джахилью 8 глава, взор Саладина Чамчи, — тогда, в этот раздробленный и нескончаемый миг, завесы спадают с его глаз, — он лицезреет себя идущим с Чамчей через Спитлбрикские Поля, потерявшись в рапсодиях, раскрывающим огромное количество интимных загадок собственных любовных игр с Аллилуйей Конус, — всех тех загадок, что позже нашёптывались в телефонную трубку владельцем VI. Возвращение в Джахилью 8 глава злых голосов, — под всеми из которых Джабраил сейчас различает унифицирующий талант конкурента, что мог становиться гортанным и высочайшим, что оскорблял и заискивал, что был настойчив и стеснителен, что был прозаичен, — да! — так же, как и поэтичен. — И сейчас, в конце концов, Джабраил Фаришта в первый раз осознаёт, что неприятель не просто VI. Возвращение в Джахилью 8 глава принял черты Чамчи для маскировки; — это совсем не случай паранормальной одержимости, порабощения тела захватчиком из Ада; по другому говоря, зло не есть нечто наружное по отношению к Саладину, но выпрыгивающая с некими промежутками его собственная настоящая природа, растекающаяся по его самости подобно раку, стирающая всё не плохое, что VI. Возвращение в Джахилью 8 глава было в нём, вымывающая его дух, — и делающая это со обилием хитроумных финтов и увёрток, создавая иногда воспоминание, что отступила; тогда как по сути, в периоды этого призрачного освобождения, под его покровом, если можно так выразиться, она продолжала распространяться злокачественной опухолью; — и сейчас, вне сомнения, она оплела его стопроцентно; сейчас VI. Возвращение в Джахилью 8 глава в Саладине не осталось ничего, не считая этого, не считая тёмного пожара зла в его душе, охватившего его настолько же тотально, как огнь другого пожара, многокрасочного и всепоглощающего, пожирает кричащий город. Поистине, это «самое ужасное, злое, окаянное пламя, не имеющее ничего общего с красивым пламенем обыденного огня»[1181].

Огнь — дугой через VI. Возвращение в Джахилью 8 глава всё небо. Саладин Чамча, неприятель, он же мистер Вилкин, мой старина Чамч, пропал в дверном проёме Шаандаар-кафе. Вот она, утроба чёрной дыры; горизонт схлопывается вокруг неё, все другие способности увядают, вселенная сжимается до этой одинокой и неодолимой точки. Неся Большой взрыв на устье собственной трубы VI. Возвращение в Джахилью 8 глава, Джабраил погружается в проём двери.

*

Здание, занятое Спитлбрикским советом публичных отношений, было одноэтажным монстром из пурпурового кирпича с пуленепробиваемыми окнами, наподобие бункеров, построенных в 60-х, когда такое числилось в порядке вещей. В это строение было тяжело попасть; дверь была вооружена домофоном и вела через неширокую аллейку к одной из VI. Возвращение в Джахилью 8 глава сторон строения, завершаясь 2-ой — тоже надёжно запертой — дверцей. Не считая того, была проведена сигнализация.

Эта сигнализация, как выяснилось потом, была отключена, по всей видимости, этими двоими: мужиком и дамой, вошедшими с помощью ключа. Согласно официальной версии, эти люди пострадали при совершении диверсии, «внутренней работы», возглавляемой какой-то из них, погибшей дамой, практически VI. Возвращение в Джахилью 8 глава являвшейся сотрудницей организации, в чьём кабинете они пребывали. Мотивы злодеяния узнать не удалось, и, так как злоумышленники погибли в пламени, представлялось маловероятным, чтоб они когда-либо стали известны. «Гол в свои ворота»[1182] оставался, все же, более возможным разъяснением.

Трагическое дело; погибшая дама была на позднем сроке VI. Возвращение в Джахилью 8 глава беременности.

Инспектор Стивен Кинч, издавая заявление, в каком были изложены эти факты, усматривал связь «между пожаром в Спитлбрикском СОО и таким в Шаандаар-кафе, в каком практически повсевременно пребывал 2-ой погибший, мужчина». Полностью возможно, что мужик был реальным поджигателем, а дама, являвшаяся его любовницей, но состоявшая в браке и до VI. Возвращение в Джахилью 8 глава сего времени сожительствовавшая с другим человеком, была менее чем жертвой его обмана.

Политические мотивы — обе стороны были известны своими конструктивными взорами — не стоило сбрасывать со счетов, но это была такая мутная вода, что получить ясную картину таких мотивов было достаточно тяжело. Нельзя было исключать и того, что оба злодеяния, буде даже VI. Возвращение в Джахилью 8 глава они совершены одним и этим же человеком, могли иметь разные побуждения. Может быть, мужик был просто наёмником, спалившим дотла Шаандаар из-за страховки по заказу сейчас покойных хозяев и поджёгшим здание СОО по воле собственной любовницы, может быть, из-за некий внутриофисной вендетты?

То, что пожар VI. Возвращение в Джахилью 8 глава в СОО произошёл в итоге поджога, не вызывало колебаний. Море бензина было вылито на столы, бумаги, занавески. «Многие не понимают, как стремительно распространяется бензиновый огонь», — заявил газетчикам инспектор Кинч. Трупы, обожжённые так очень, что в целях идентификации потребовались отчёты стоматолога, были обнаружены в комнате фотокопирования. «Это всё, что у VI. Возвращение в Джахилью 8 глава нас есть». Конец цитаты.

У меня есть больше.

У меня, во всяком случае, есть некие вопросы. — К примеру, о голубом панельном мерседесе-фургоне, следовавшем за пикапом Уолкотта Робертса, а потом за «Эм-Джи» Памелы Чамчи. — О людях, показавшихся из этого фургона (их лица укрыты за хэллоуинскими масками) и заставивших провести VI. Возвращение в Джахилью 8 глава их в кабинеты СОО, когда Памела отпирала внешнюю дверь. — О том, что по сути случилось в этих кабинетах, ибо пурпуровый кирпич и пуленепробиваемые стёкла не так просто пропускают людские взоры. — И, в конце концов, о местонахождении красноватого пластмассового ранца и документов, которые в нём содержались.

Инспектор Кинч? Вы ещё тут?

Нет VI. Возвращение в Джахилью 8 глава. Он ушёл. У него нет ни 1-го ответа для меня.

*

Вот — государь Саладин Чамча, в верблюжьем пальто с шёлковым воротником, бегущий по Хай-стрит неописуемыми зигзагами. — Тот же самый страшный мистер Чамча, который только-только провёл вечер в компании бешеной Аллилуйи Конус, не чувствуя ни мельчайшей вспышки раскаяния. — «Копыт VI. Возвращение в Джахилью 8 глава не вижу, — произнес Отелло про Яго. — Сказки неужель?»[1183] При всем этом Чамча невероятен менее; его человечность — достаточная форма и обоснование для его поступков. Он разрушил то, что не должно было и не могло более существовать; избрал месть, воздавая изменой за измену; и сделал это, используя слабость его неприятеля VI. Возвращение в Джахилью 8 глава, уязвив его ахиллесову пяту. — В этом — наслаждение. — Но вот он, мистер Чамча, бегущий. Мир полон злости и случайностей. Всё лежит на чаше весов. Пылают дома.

Бумба, колотится его сердечко. Думба, бумба, дадум.

Потом он лицезреет Шаандаар в огне; и в смятении замирает. У него сжимается грудь; — бадумба! — и боль пронзает VI. Возвращение в Джахилью 8 глава левую руку. Он не направляет внимания; он уставился на пылающее здание.

И лицезреет Джабраила Фаришту.

И разворачивается; и несётся вовнутрь.

— Мишала! Суфьян! Хинд! — кличёт злой мистер Чамча.

Нижний этаж ещё не окутан пламенем. Он кидается к лестнице через открытую дверь, и обжигающий, отравленный ветер отбрасывает его вспять VI. Возвращение в Джахилью 8 глава. Дыхание Дракона, задумывается он. Всюду огнь; листья пламени простираются от пола до потолка. Ни мельчайшей способности продвижения.

— Кто-либо! — орет Саладин Чамча. — Есть там кто-либо?

Но дракон ревёт громче, чем он способен кликнуть.

Что-то невидимое пинает его в грудь, принуждает упасть вспять, на пол кафе, посреди пустых VI. Возвращение в Джахилью 8 глава столов. Думбадум дум думай о смерти[1184], поёт его сердечко. Прими её. Прими.

Над его головой — некий шум, схожий топоту млрд крыс, эфемерных мышей, последующих за призрачным дудочником. Он глядит наверх: потолок в огне. Он обнаруживает, что не может подняться. Пока он следит, потолочная секция отделяется, и он лицезреет VI. Возвращение в Джахилью 8 глава осколок балки, падающей на него. Он вскидывает руки в слабенькой попытке защититься.

Опора приколачивает его к полу, ломая обе руки. Его грудь заполняется болью. Мир удаляется. Тяжело дышать. Он не способен вымолвить ни слова. Он — Человек Тыщи Голосов, но сейчас у него не осталось ни 1-го.

Джабраил Фаришта, держа Азраил, заходит в VI. Возвращение в Джахилью 8 глава Шаандаар-кафе.

*

Что происходит, когда ты побеждаешь?

Когда твои неприятели — в руках твоего милосердия: как ты будешь действовать тогда? Компромисс — искушение слабеньких; это — испытание для сильного.

— Вилкин, — Джабраил склоняется перед упавшим мужиком. — Вы вправду дурачили меня, мистер; серьёзно, ты реальный парень[1185].

И Чамча, читая в очах VI. Возвращение в Джахилью 8 глава Джабраила, не может опровергать познания, которое там лицезреет.

— Шш, — начинает он, но губки отказывают. Что ты собираешься делать?

Огнь падает сейчас всюду: шипение золотого дождика.

— Для чего ты это сделал? — спрашивает Джабраил, потом отмахивается от собственного вопроса движением руки. — Катастрофически тупо спрашивать. С этим же фуррором я мог бы VI. Возвращение в Джахилью 8 глава поинтересоваться, что двигало тобою, когда ты ворвался сюда? Катастрофически глуповатый поступок. Люди, а, мистер Вилкин? Безумные ублюдки, они все.

Сейчас огнь окружает их. Скоро они будут отрезаны, брошены на недолговечном островке среди этого смертоносного моря. Что-то в груди Чамчи опять наносит удар, и он гневно трепыхается. Лицом к лицу VI. Возвращение в Джахилью 8 глава с 3-мя смертями — от огня, от «естественных причин» и от рук Джабраила, — он отчаянно напрягается, пытаясь гласить, но только карканье вырывается из его горла.

— Па. Тр. Ммм. — Прости меня. — Па. Щщщ. — Пощади.

Столы кафе полыхают. Огромное количество балок сыплется сверху. Джабраил, кажется, опустился в транс. Он повторяет вдумчиво:

— Окаянная чёртова VI. Возвращение в Джахилью 8 глава тупость.

Может ли быть, что зло никогда не было полным, что его победа, какой бы подавляющей она ни была, никогда не будет абсолютной?

Посмотри на этого поверженного человека. Он пробовал без сожалений повредить разум того же людского существа; и, чтоб сотворить это, эксплуатировал совсем идеальную даму: по VI. Возвращение в Джахилью 8 глава последней мере, частично — вследствие собственного недосягаемого и вуайеристского желания владеть ею. Но тот же самый человек рискнул собственной жизнью, без всяких колебаний, в невразумительной попытке спасти других.

Что это означает?

Огнь сомкнулся вокруг этих двоих, и дым — всюду. Может быть, их смерть — вопрос нескольких секунд. Есть более срочные вопросы, чем VI. Возвращение в Джахилью 8 глава вышеупомянутая чёртова тупость.

Что на данный момент изберет Фаришта?

Есть ли у него выбор?

*

Джабраил отбрасывает трубу; наклоняется; высвобождает Саладина из плена упавшей балки; и поднимает его на руки. Чамча, чьи рёбра переломаны так же, как и руки, слабо стонет, и глас его подобен голосу креациониста Магеддона до того, как тот VI. Возвращение в Джахилью 8 глава получил новый язык, изготовленный из собственного огузка.

— Ли. По. — Очень поздно.

Мелкие язычки огня вцепляются в полу его пальто. Едкий чёрный дым заполняет всё свободное место, заползая в глаза, оглушая уши, забивая нос и лёгкие.

Но сейчас Джабраил Фаришта начинает мягко дуть — длинный, непрерывный выдох чрезвычайной длительности, — и удары VI. Возвращение в Джахилью 8 глава его дыхания, направленные в сторону двери, как ножиком, прорезают дым и огнь; — и Саладин Чамча, задыхаясь и слабея, с пинающим мулом в груди, кажется, лицезреет — но позже не сумеет уверенно сказать, было ли так по сути, — как огнь расступается пред ними подобно водам Красноватого моря, и VI. Возвращение в Джахилью 8 глава дым делится тоже, как будто занавес либо завеса[1186]; пока перед ними не оказывается ясная дорога к двери; — после этого Джабраил Фаришта торопливо ускоряет шаг, вынося Саладина по тропе прощения на жаркий ночной воздух; и в этой ночи, когда город погружён в войну, в ночи, доверху набитой враждой и гневом, есть эта VI. Возвращение в Джахилью 8 глава малая искупительная победа любви.

*

Послесловие.

Когда они возникают, Мишала Суфьян находится снаружи Шаандаара, оплакивающая родителей, успокаиваемая Ханифом. Сейчас очередь Джабраила впадать в коллапс; всё ещё держа Саладина на руках, он оседает под ноги Мишалы.

Потом Мишала и Ханиф движутся в санитарной машине с 2-мя безотчетными мужиками, и пока VI. Возвращение в Джахилью 8 глава к носу и губам Чамчи прижата кислородная маска, Джабраил, не перенёсший ничего страшнее истощения, бурчит во сне: сумасшедший лепет о магической трубе и об огне, который выдувал он, как будто музыку, из её устья.

И Мишала, помнящая Чамчу сатаной и готовая принимать сейчас возможность многих вещей, интересуется:

— Ты полагаешь?..

Но VI. Возвращение в Джахилью 8 глава Ханиф постоянен, решителен.

— Без шансов. Это Джабраил Фаришта, актёр, разве ты не узнаёшь? Бедный юноша всего только проигрывает какие-то сцены из собственного кинофильма.

Мишала не позволяет ему продолжить.

— Но, Ханиф... — и он становится настойчив.

Говоря мягко — ибо она только-только осиротела, — он, все же, утверждает с абсолютной VI. Возвращение в Джахилью 8 глава убеждённостью.

— То, что случилось тут, в Спитлбрике, сейчас вечерком — явление социополитическое. Давай не будем попадать в ловушку всякой дьявольщины. Мы говорим об истории: случай в истории Британии. О процессе преобразований.

Здесь же глас Джабраила преображается, и предмет его разговора — тоже. Он гласит о паломниках, и о мёртвом ребёнке, и о VI. Возвращение в Джахилью 8 глава чём-то вроде «Десяти Заповедей»[1187], и о разрушенном коттедже, и о древе; ибо после очищающего огня ему снится, в самый последний раз, один из его снов с продолжениями; — и Ханиф гласит:

— Послушай, Мишу, дорогая. Просто фантазии, ничего более.

Он обымает её, целует её в щёчку, прочно обняв. Будь со VI. Возвращение в Джахилью 8 глава мной. Мир реален. Мы должны жить в нём; мы должны жить тут, жить.

Как раз тогда Джабраил Фаришта, всё ещё спящий, орет на пределе собственного голоса.

— Мишала! Вернись! Ничего не происходит! Мишала, умоляю тебя; поверни, вернись, вернись.

VIII. Разделение Аравийского моря[1188]

Это вошло в привычку у торговца игрушками Шриниваса VI. Возвращение в Джахилью 8 глава — временами угрожать супруге и детям, что в один прекрасный момент, когда вещественный мир растеряет собственный особенный вкус, он бросит всё, включая собственное имя, и сделается саньясином[‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡], блуждающим от деревни к деревне с чашей для подаяний и посохом. Госпожа Шринивас относилась к этим угрозам терпимо, зная, что её студенистый и VI. Возвращение в Джахилью 8 глава добросердечный супруг любит размышлять как набожный, но также и несколько авантюрный человек (разве он не настоял на этом абсурдном и изнурительном полёте над Огромным Каньоном в Амрике[1189], много годов назад?); мысль стать нищенствующим святым удовлетворяла обе потребности. Пока же, видя, как он, полностью удовлетворенный происходящим, так комфортно устроился в VI. Возвращение в Джахилью 8 глава кресле на фронтальном крыльце, смотря на мир через крепкую проволочную сетку, — либо следя, как он играет с их младшей дочуркой, пятилетней Мину, — либо замечая, что его аппетит, отдалёкий от уменьшения до пропорций чаши для подаяний, стабильно возрастает с течением лет, — госпожа Шринивас надувала губы, принимая выражение обиженной кинодивы VI. Возвращение в Джахилью 8 глава (невзирая на то, что была настолько же пухленькой и желеобразной, как и её супруг), и, посвистывая, удалялась в дом. Потому, найдя его стул пустым, с недопитым стаканом лайма на локотнике, она оказалась застигнутой врасплох.

По правде говоря, сам Шринивас так и не сумел как надо разъяснять, что принудило его покинуть комфорт VI. Возвращение в Джахилью 8 глава собственного утреннего крыльца и отправиться следить за прибытием титлипурских селян. Мальчишки-непоседы, знавшие обо всём ещё за час до того, как это случилось, орали на улице о неописуемой процессии людей, идущих с мешками и поклажей по картофельному пути к величавой магистральной дороге, во главе с серебряноволосой девченкой VI. Возвращение в Джахилью 8 глава, с возмутительным великолепием бабочек над головами и, сзади, Мирзой Саидом Ахтаром в фургоне оливково-зелёного мерседеса-бенц, мемуары манговой косточкой застряли у него горле.


vi-upravlenie-soyuzom-centrosoyuz-rosijskoj-federacii.html
vi-usloviya-i-poryadok-provedeniya-festivalya.html
vi-usloviya-provedeniya-sorevnovanij-i-opredelenie-pobeditelej.html